My Precious
Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит. (с) Артур Шопенгауэр
17.06.2017 в 22:39
Пишет Borgward_B-IV:

Крайне неплохая аналитическая статья.
Пакетные санкции. Почему Сенат США принял новые антироссийские санкции довеском к законопроекту против Ирана?

В преддверии саммита в Гамбурге русофобская истерия в США вылилась в принятие Сенатом проекта нового комплекса антироссийских санкций. Слухи о возможном их законодательном закреплении ходили с лета 2015 года, различные проекты такого закрепления выдвигались последние полтора года, но только сейчас процесс приобрёл конкретные очертания. Попробуем разобраться, что же произошло на самом деле.

14 июня в порыве редкостного единодушия Сенат США принял поправку 232 к Акту о противодействии дестабилизирующим действиям Ирана. А на следующий день, 15 июня, Акт принимают в целом, но под официальным названием «Акт, призванный обеспечить контроль Конгресса и противодействие агрессии правительств Ирана и РФ» (An Act to Provide Congressional Review and to Counter Iranian and Russian Governments' Aggression), хотя первоначальное название сохраняется в качестве краткого обозначения.

В итоговом варианте положения, относящиеся к РФ, занимают почти 100 из 140 страниц. Что вызывает закономерный вопрос: для чего нужно было в такой спешке (а поправка 232 была подана всего лишь 12 июня) проталкивать усиление санкций против РФ в качестве поправки к закону о санкциях против Ирана? Ведь в Сенате зарегистрированы как минимум три отдельных законопроекта, посвящённых непосредственно РФ – уже известный Акт о противодействии российской агрессии (подан 11 января), Акт о пересмотре санкций против РФ (подан 8 февраля) и Акт о противодействии российскому влиянию в Европе и Евразии (подан 24 мая). И это не считая многострадального Акта о поддержке стабильности и демократии в Украине, принятого Палатой представителей 21 сентября прошлого года, но так и не рассмотренного Сенатом до конца срока своих полномочий и внесённого в нижнюю палату Конгресса повторно.

Ответ на этот вопрос кроется в том обстоятельстве, что данный закон стал, как был объявлено в прессе, результатом двухпартийной сделки, благодаря которой демократы получали желаемое усиление нажима на РФ, а республиканцы – усиление нажима на Иран. Дело в том, что администрация Трампа заинтересована в принятии иранского акта, потому что он даёт президенту дополнительные полномочия в игре против Тегерана. Таким образом, Сенат, фактически, сформировал пакет, где нужные Трампу положения идут в одной связке с усилением антироссийских санкций. «Хочешь повысить давление на Иран? Будь любезен, прими ограничения на российском треке!». Отсюда и такая странная «двухчастная» процедура одобрения, когда сначала принимается поправка 232 по РФ, а только потом весь законопроект с его иранской частью.

В содержательном плане поправка 232 представляет собой сведённый воедино и несколько подредактированный вариант трёх упомянутых законопроектов. Отдельные его части даже сохранили первоначальные названия. Ещё и напоследок сенаторы умудрились засунуть туда поправку 240, подтверждающую стратегическую важность статьи 5 Североатлантического договора. До кучи, как говорится. Но благодаря этому данный Акт становится наиболее целостным и систематизированным изложением основ политики США в отношении Европы, РФ и Ирана одновременно. Иными словами, это не сиюминутный текст на скорую руку, это продуманный, заранее спланированный ход.

* * *

Прежде всего, Акт кодифицирует действующий режим санкций, состоящий из четырёх президентских исполнительных указов, одной исполнительной директивы и принятого в декабре 2014 года Акта о поддержке свободы Украины, и определяет механизм их пересмотра или отмены, лишая Президента права самостоятельно принимать решения по данным вопросам. При этом он разделяет инициативы Президента в этом направлении на такие, которые существенно изменяет политику США в отношении РФ и которые её не меняют. Первые проходят через комитеты по иностранным делам обоих палат Конгресса, вторые – через комитет по банковским делам Сената и комитет по финансовым услугам Палаты представителей.

В случае, если президент намерен предпринять а) отмену любых действующих санкций, б) снятие санкций с любых российских физических лиц или компаний, в) разрешительное действие, которое существенно меняет политику США в отношении РФ (a licensing action that significantly alters United States’ foreign policy with regard to the Russian Federation), он должен обратиться к соответствующим комитетам Конгресса с докладом, в котором описываются планируемые цели и ожидаемый эффект от данного действия, а также его значение для политики США в отношении РФ в целом. Если речь идёт о снятии санкций с физического или юридического лица, Президент должен подтвердить, что это лицо больше не занимается деятельностью, приведшей к попаданию под санкции и не будет заниматься такой деятельностью впредь. В случае киберсанкций требуется подтверждении, что правительство РФ существенно снизило свою активность по вмешательству в киберсистему США.

Комитеты в течение 60 дней должны рассмотреть доклад и вынести решение об одобрении или неодобрении, которое затем ставится на голосование в соответствующей палате Конгресса. Если же комитеты не вынесут решение в течение указанного периода, его принимает соответствующая палата Конгресса. Если обе палаты Конгресса выносят общее одобрение, то доклад считается принятым, и Президент может предпринимать предлагаемое действие. Если же Конгресс его не одобряет, Президент имеет право наложить вето, но не получает право предпринимать упомянутое действие.

В целом, процедура, описанная в Акте, крайне громоздка и забюрократизирована. Она позволяет Конгрессу затягивать рассмотрение предлагаемых действий и блокировать их. Единственная сфера, где решение Конгресса не является обязательным, – это снятие персональных санкций, которое может сопровождаться только докладом Президента.

В политическом плане введение подобной процедуры, помимо ограничения президентских полномочий, означает, во-первых, невозможность изменения санкций в комплексе и необходимость обоснования каждого подобного шага, во-вторых, полную публичность этого процесса, невозможность закулисной сделки Белого дома и, в-третьих, разрыв прямой связи между судьбой санкций и выполнением минских соглашений и даже возвратом Крыма. Конфронтация с РФ приобретает самостоятельное значение, не зависящее от перипетий на украинском треке.

* * *

Для усиления этого эффекта в Акте прописан целый спектр новых санкций по самым разным поводам – за коррупцию, нарушение прав человека, нарушения кибербезопсности и даже за помощь Сирии в разработке оружия массового поражения и современных образцов обычных вооружений. В отдельных случаях чётко прописаны условия, при которым Президент или госказначейство обязаны ввести определённые санкции, причём под удар попадают, в первую очередь, государственные и «парагосударственные» компании РФ (подробный список отраслевых санкций неплохо изложен здесь).

Примечательным момента Акта является также положение о том, что не позже, чем через 180 дней после его принятия госказначейство совместно с разведкой и Госдепом должен подать в комитеты Конгресса доклад с подробным описанием основных российских политических фигур и олигархов, их состояний, близости к режиму и лично к Путину, указать индекс их коррумпированности, основные активы, круг российских парагосударственных компаний, их активы, объём аффилированного с ними нероссийского бизнеса, степень уязвимости жизненных систем США к деятельности российских компаний, потенциальный эффект от наложения на них санкций для экономики США и РФ. Доклад должен быть публичным, но с возможными засекреченными приложениями. Также не позже, чем через 90 дней после принятия Акта Белый дом должен подать доклад о СМИ, контролируемых или спонсируемых правительством РФ.

Помимо этих мер, Акт учреждает специальный Фонд по противодействию российскому влиянию в размере 250 млн. долларов на 2018-2019 годы. Цели фонда, среди прочего, включают: 1) способствование защите критической инфраструктуры и избирательных систем от кибератак а) стран ЕС и НАТО, которые Госсекретарь определит как уязвимые к российскому влиянию и не имеющие достаточных средств для защиты, а также б) стран, участвующих в процессе расширения ЕС и НАТО, в том числе Албанию, Боснию и Герцеговину, Грузию, Македонию, Молдову, Косово, Сербию и Украину; 2) борьбу с коррупцией; 3) преодоление гуманитарного кризиса, случившегося в результате российского вторжения и оккупации Украины и Грузии; 4) улучшение избирательной системы; 5) оказание помощи гражданскому обществу.

Тем не менее, конфигурацию новых санкций можно назвать компромиссной. Она не включает наиболее жёстких мер, которые предлагались другими поправками, в частности санкций за нарушение Москвой Договора РСМД (хотя сам факт нарушения в Акте зафксирован) или закрытие доступа на американский рынок Лаборатории Касперского. Также сенаторы вывели из-под действия новых санкций космическую отрасль.

Но самое интересное происходит в энергетической сфере. В нынешний Акт не попали разделы из январского Акта о противодействии российской агрессии о санкциях в отношении добычи нефти и газа, запрещающих инвестирование в эти отрасли на сумму свыше 20 млн. долларов в год, и о санкциях в отношении развития проектов в области гражданской атомной энергетики. При этом в полной мере сохраняется блок санкций в отношении строительства новых трубопроводов и реализации глубоководных, арктических и шельфовых проектов в РФ, а в раздел по укреплению энергобезопасности Украины включено положение о препятствовании строительству Северного потока-2 и о приоритете рост экспорта американских энергоносителей. То есть те положения, против которых лоббировала ExxonMobil и лично Рекс Тиллерсон, оказались за рамками принятого Акта. Компромисс – он такой компромисс. Зато по европейской газовой сделке с РФ наносится серьёзный удар. Видимо, задачу сорвать газовый компромисс с Москвой (см. «Дело идёт к трубе?»), похоже, никто в Вашингтоне не отменял.

* * *
Тем не менее, голосование в Сенате ещё не означает принятия Акта. Его должна рассмотреть Палата представителей, а там вроде как консенсуса по этому вопросу ещё нет. Пока что Белый дом, согласно заявлениям его представителей, ориентируется на существующий режим санкций. На удивление, пока что в американской прессе Акт обсуждается крайне скупо. Да и от официальный лиц пока нет вразумительных комментариев.

Зато довольно прямо принятый пакет санкций комментируют в Европе. В Берлине уже выразили своё несогласие с возможностью введения санкций против компаний, участвующих в прокладке Северного потока-2 и даже прямо намекнули на возможность ответных санкций против США.

В этом нет ничего неожиданного: ещё в начале апреля посол ЕС в Вашингтоне Дэвид ОʼСалливан выступая в комитете по иностранным делам Сената США заявлял, что Брюссель не поддержит новых санкций в энергетической сфере (см. «Борьба за трубу. Дополнение»). При Обаме единство в отношении антироссийских санкций считалось чуть ли не главным достижением трансатлантического партнёрства, поэтому идти на их усиление в одностороннем порядке, без координации с европейцами представлялось нежелательным, дабы не развязать руки ЕС в плане самостоятельного их ослабления. Но Трамп уже и без того довёл трансатлантические отношения до стадии взаимного раздражения. А если к этому добавится ещё и открытый газовый конфликт, ситуация перейдёт в крайне напряжённое русло. И тогда всё будет зависеть от конкретных рычагов влияния «на местах».

В целом, самое показательное в этой истории с Актом – это время, за которое она была реализована. На всё, про всё – три дня! И это выглядит как показательный предупредительный выстрел для Трампа, демонстрирующий, что при наличии политической воли Конгресс может довольно быстро набросить на него чисто формальную юридическую узду в сфере внешней политики. Но выльется ли данный конкретный проект в реальный закон или это всего лишь запросная позиция, которую можно будет изменить в ходе дальнейшего торга, пока неочевидно.

Как это скажется на переговорном процессе с Москвой, тоже сложно сказать. Путин заявил, что новые санкции «не поставят нас в тупик», но осложнят российско-американские отношения. Насколько можно судить по сигналам в ходе Прямой линии и фильма Оливера Стоуна, надежда на Трампа в Кремле ещё остаётся. И даже если говорить о снятии санкций практически бесполезно, есть ещё целый спектр вопросов, где Трамп может пока что относительно свободно вести торг и оказать немалое влияние. В том числе и в отношении конфликта в Донбассе. Давление истеблишмента и собственного аппарата не позволит Трампу заключить публичную сделку с Москвой, но непубличные договорённости вполне возможны. Так что планы на Гамбург сохраняются в силе.


politprognoz.club/material?name=sanctions-in-pa...

Я скопировал текст целиком. В общем и целом, это судьбоносный и длинный план.

URL записи

@темы: Политика, Экономика